Всё чаще вспоминая детство

27 Фев 2020 | Автор: vestis |

Чем старше мы становимся, тем больше желание вернуться назад — в далёкое, беззаботное и, к сожалению, безвозвратно ушедшее детство, волнительную и неповторимую юность, красивую и быстро ускользающую молодость, а потом и размеренную, серьёзную полосу среднего возраста

«Хранить и беречь!»

Родной стороны дороже нет сердцу,
Открыть бы тихонечко в прошлое дверцу,
Вернуться в далёкое, доброе детство,
Где белой акации цвет по соседству,
Где хлопоты бабушки у жаркой печи,
И шёпот беседы сердечной в ночи.
О той поре послевоенных лет,
Где труд тяжёлый и лёгких судеб нет.
Деда рассказы о страшной войне…
Воспоминания, что с годами дороже вдвойне.
Дорог войны страницы листая,
Дошёл до Берлина, Победного мая!
В памяти подвиги их навсегда,
«Хранить и беречь!» — чтоб не пришла к нам беда…

Но, наверное, каждый неудержимо хотел бы хоть на миг очутиться в мире своего детства. Встретиться с теми, кто ушёл от нас, увидеть их рядом, живыми, такими близкими. Взглянуть в глаза… и вновь почувствовать себя ребёнком.
Не повернуть времени вспять, но есть добрые воспоминания, которые дарят нам замечательные, красивые, и такие фантастически счастливые картины из прошлого. Некоторые из них не дают забыть какую-то боль, вину перед кем-то, наши промахи и неудачи. Эти воспоминания, хорошие и плохие, с нами навсегда.

Вторая родина моя

Степное, такое жаркое, ветренное летом и заснеженное, морозное в зимнюю пору я любила какой-то особой любовью. Родилась в Апанасенковском районе в селе Дивное (чьё имя говорит само за себя), рядом с прекрасной и неповторимой природой необъятных калмыцких степей, мирно соседствующих с седыми волнами непокорного Маныча, быстрыми реками, текущими по вольным просторам.
Здесь было своё неповторимое природное обаяние. Но с малых лет родители привозили меня в то самое, кажущееся далёким, Степное — в гости к дорогим бабушке и дедушке.
Этот немного суровый уголок Ставрополья пришёлся мне по душе. Цветущие весенние акации, дурманящие своим сладким запахом, белые поля ромашки, разбавленные жёлтым одеялом тысячелистника, запах горькой степной полыни…
Летом — суховеи и палящее, почти белое солнце, тёплая вода в местных плотинах, закадычные друзья, такие же беззаботные, весёлые, загорелые до черноты и возможность часами плескаться в тогда ещё чистых водоёмах.
Построенные собственноручно шалаши, волейбольные площадки, игры в «выбивного», «богатыря», «салки», футбол. А ещё были игры в «разведчиков», «войнушки», где никто не хотел быть фашистами. Потому и «сражались» все мы — «советские воины» — с воображаемыми врагами нашей Родины.
А зима — с её огромными сугробами, трескучими морозами, катание на санках до «колючек» в руках и ногах, бездонное, звёздное небо с огромной луной…
Степное стало для меня второй малой родиной. Здесь прошло почти всё моё детство.
Будучи совсем маленькой двухлетней малышкой, а потом воспитанницей детского сада, учащейся начальных классов я очень часто была в Степном. А уж летние каникулы, в юные школьные годы — это незабываемое время!

Детское счастье

Всегда самым волнительным и ожидаемым событием для меня была поездка в гости к бабушке — Вере Ивановне и дедушке — Петру Герасимовичу Спивак. Часто мне снились и снятся до сих пор светлые, чистые, на удивление ясные сны — родной, ухоженный, весь в цветах дворик, свежевыбеленный, небольшой домик — времянка и огромный огород, где я всегда пропадала. Вот когда действительно было время! Ряды огромной (может мне так казалось) кукурузы, кусты укропа, в которых можно было спрятаться, делянки огурцов, помидоров, кабачков и других овощей. Любимая плантация земляники, вишня-майка, сплошь усеянная ягодами, благоухающая яблоня белого налива и громаднейшее дерево шелковицы, на котором я засиживалась так долго, что начинали искать.
Стройные ряды аккуратно подвязанного винограда, изумрудные посевы люцерны, а уж яркие «глазки» ноготков, васильков, разноцветного дельфиниума по всему огороду — красота!
И, конечно, куда без всякой домашней живности — собаки и кошки, от мала до велика — утки, куры, кролики, овцы. Корова Майка была вредная как коза, но она долго радовала нас вкусным молочком и со своим задиристым характером всегда попадала в смешные переплёты.
Особое место в моей памяти занял мерин красной масти — большой и спокойный, покладистый и всегда задумчивый.
Дедушка, Пётр Герасимович, всю свою жизнь до войны, в послевоенные годы трудился в колхозе — сначала имени Ворошилова, потом — «Степной». Как рассказывал — было нелегко, но старались, жили, работали, надеялись на лучшее.
Членом колхоза дедушка был с 1938 года, в юные годы он старался работать так, как его старшие товарищи. После войны он вновь вернулся в колхоз, на заслуженный отдых ушёл в 1990 году из колхоза «Степной». Первая запись в трудовой книжке была сделана от 29.X.1966 года, где начало трудовой деятельности было датировано 1946 годом. Вся трудовая биография дедушки — работа в колхозе.
То время, когда он трудился учётчиком, бригадиром, а затем бухгалтером в колхозе «Степной», постоянно ездил на запряжённом в бедарку коне по полевым станам, бригадам, фермам. Поставить коня в упряжь — целая церемония — дедушка выводил лошадь, ставил перед оглоблями, а животное — с чувством своей важности и превосходства, уже само заходило как надо. Дальше — хомут, подпруги, шлейки, узда, вожжи.
Часто брал дедушка меня с собой — это было настоящее детское счастье. С гордостью восседая на жёстком сидении, тряслась по неровной грунтовой дороге, под нещадно палящим солнцем. Бывало, ездили целый день, от одной фермы к другой, там же и ели, немного отдыхали, только к вечеру домой попадали. Вот такое оно было маленькое детское счастье!
Ждала нас бабушка Вера, на плите — непременно наваристый борщ или галушки, лапша домашняя с курочкой, выпечка — блины, пирожки, «орешки» — наши самые любимые блюда.
А ещё с великим удовольствием с подругой бегали встречать возвращающихся с пастбища бурёнок. Если повезёт — бабушка рано утром разбудит, то ещё и выгнать, совсем как взрослой, корову в стадо.
Днями, помнится, пропадали у воды, на второй плотине. Купались, бывало, до захода солнца. Прибежишь домой — голодный, усталый, обветренный и обгоревший на солнце — зато такой счастливый! Бабушка, конечно, немного поругает, а дедушка — пожалеет.
Часто, особенно перед сном, просила их рассказать о своём детстве, молодости, о войне.

Суровое время — память через поколения

Тогда, внимательно вслушиваясь в каждое слово, не могла представить, как маленькая бабушка с сёстрами без устали трудились, помогая родителям в нелёгкие 30-ые годы, как в Степное пришли немцы, как 18-летний дедушка уходил воевать на фронт. Как же страшно и сурово было это время…
Дедушка, всегда немногословный, рассказывал, как ушёл воевать с фашистами. Особенно душевно рассказывал о друзьях — однополчанах, с которыми служил, шёл в разведку и бой, делил кусок хлеба и глоток воды.
Одно из его воспоминаний почему-то глубоко запало мне в душу и врезалось, как осколок, в память.
С товарищами шли в разведку, были на окраине оккупационного врагом поселения. Вдруг донеслось эхом в утренней тишине — немцы о чём-то говорят, смеются. Разведгруппа наша — сразу за ближайшую хату, стали ждать. Но и фашисты что-то учуяли, начали осторожно подбираться к постройке с автоматами наперевес. Внезапно внутри деревянного домика взрывается граната, которую метнул противник. На какое-то время наши солдаты были оглушены, а когда дедушка поднялся, прямо в лоб столкнулся с совсем молодым, таким же как и он, немецким солдатом.
Встретились глазами, дула автоматов друг на друга, в упор. Дедушка, вспоминая, говорил — будто время остановилось… на самом же деле прошли лишь доли секунды.
Тут стрельба началась, и немец медленно начал оседать. Чья-то метко выпущенная или шальная пуля попала ему в голову.
Уйти нашим солдатам посчастливилось не всем. Раненым помогли, погибших выносили на себе их выжившие друзья. Уводили с собой и взятых в плен «языков».
Вспоминая этот рассказ, всегда думала — как, вот так, глаза в глаза, увидеть живого человека и в его глазах отражение смерти. Всегда становилось как-то не по себе, душа будто съёживалась и хотелось спрятаться.
Дедушка ещё делился воспоминаниями о том, как получил тяжёлое осколочное ранение в ногу, как лежал в госпитале, потом — снова стал в строй. Рассказывал о сражениях, городах и сёлах, которые освобождали, вспоминал как вошли в Берлин. Прошёл Пётр Герасимович войну. Учавствовал в боях на Белорусском фронте, Закавказском, Украинском, демобилизован был в октябре 1945 года, как негодный к строевой службе в связи с ранением.
Орден «Великой Отечественной войны», медаль «За отвагу», благодарности от командования, грамота участнику взятия Берлина, красноармейская книжка, военный билет, юбилейные медали и другие молчаливые свидетели тех исторических событий — всё бережно хранится в семейном архиве.
Но нещадно время и к ним…
Почти каждый год Пётр Герасимович встречался с однополчанами — солдатами и офицерами I Гвардейской Краснознамённой танковой армии, вёл с ними переписку, даже когда уже был тяжело болен. Умер он, когда мне было чуть более 21 года, я так многого не спросила, не узнала и не сказала. Воспоминания о той войне пришли ко мне в большинстве своём из моих детских и юношеских бесед с дедушкой. Главное, они со мной навсегда. Письма и приглашения на встречу от его товарищей, от Совета ветеранов I ГКТА тоже сохранены. Это история. История нашей семьи, история родного района и страны, которую нельзя забывать.

Война — до и после…

О своём детстве бабушка тоже немало рассказывала, стараясь как можно меньше говорить о самых страшных событиях. Всё больше вспоминала о конце 1930 годов. Наравне со взрослыми работали дома, в поле, подбивали пшеничные колосья, скошенную траву на сушке, трудились на колхозных фермах. Делали всё, что по силам было детям.
Бывало, когда бабушка Вера погружалась в воспоминания, я замечала, что она украдкой вытирает слёзы натруженной рукой. Ещё она в красках рассказывала, как собирали хлопок, как говорила «все гуртом». В то время я с трудом представляла, что это такое, хотя и видела по телевизору и в старых журналах. Казалось — это какая-то сказка — «снежное» поле среди жары, коробочки с чем-то воздушным, горы чего-то невесомого, белого, которое потом не воображаемым образом превращается в ткань. Потом, повзрослев, я понимала, как тяжело было трудиться на этих полях, растить белое «золото». А уборка зерновых — также вместе, дружно, ночами отдыхали в скирдах, да и то недолго. А ведь это были по-настоящему «битвы» за урожай.
Тяжело давались ей воспоминания об оккупации родного села, района. «Страшно было, не дай Бог такого пережить вам, нашим внукам, правнукам», — тихо говорила она, прижимая меня крепко.
Несмотря ни на что, они держались, крепились и твёрдо верили — прийдёт советский солдат — освободитель и принесёт мир на родную землю. Мир вернулся с нашими защитниками. Теперь надо жить вопреки всему, восстанавливать разрушенную страну, строить семьи, растить детишек.
Советские люди воевали за свою Отчизну, отдавали жизни за её свободу, они пережили голод и разруху, подняли свою Родину из пепла. А нам, своим потомкам, они подарили память, которую мы должны чтить, хранить и оберегать.
Они подарили нам мир…

Жанна СПИВАК.
Фото из семейного архива.

Комментарии закрыты.